В
годы Советской Власти учили что о ни один древний историк не говорит о Иисусе
Христе. Однако сегодня оказалось, что это было не совсем корректное утверждение.
Давайте познакомимся со свидетельствами древних источников о том, что Христос
был исторической личностью.
Иосиф Бен-Маттафий, живший и писавший в первом столетии, который когда-то был иудейским полководцем, сражавшимся против Римлян в Галилее, а потом принял римское имя Флавий, оставил миру две замечательные книги: «Историю Иудейской войны», написанную в 71-75 г. по Р. Хр. и «Иудейские древности», написанную в 94-95 г. по Р. Хр.
Жизнь этого человека заслуживает рассказа о ней.
Иосиф Бен-Маттафий (Флавий) родился вскоре после смерти римского императора Тиберия, в 37 г. Он принадлежал к знатному еврейскому роду, получил блестящее по тем временам образование, карьера давалась ему без усилий. Когда в 66 году в Иудее разразилось восстание против римского гнета, оратор и дипломат Иосиф был поставлен во главе еврейских войск в Галилее, в северной части страны, где повстанцам раньше всего пришлось познакомиться с мощью римских легионов. Но галилейская армия оказалась неподготовленной, растерянной, Иосиф не смог помешать галилейским богачам перейти на сторону римлян. Легионы, почти не встречая сопротивления, брали одну за другой крепости Галилеи.
Иосиф искал спасения в Иотапате, расположенной на отвесной скале в непроходимой местности, но римляне в течение нескольких дней проложили дорогу к Иотапате, подвели войска, привезли осадные механизмы и начали штурм. Хотя жители сопротивлялись отважно, Иосиф скоро потерял надежду на успех: городу грозил голод, воды не хватало, римляне беспрестанно обстреливали толпы горожан, собиравшихся к цистернам за своей порцией воды. Полководец задумал было бежать, но его план был раскрыт и, как он ни уверял, что вернется к Иотапату с подкреплением, защитники города потребовали, чтобы он остался с ними до конца, и даже грозили взять его под стражу. Жители Иотапаты не сдавались: они поджигали римские тараны, обливали легионеров кипящим маслом, делали вылазки — и все-таки римляне ворвались в город. Мужчины были перебиты, лишь горстке женщин и детей победители сохранили жизнь.
Иосиф и около сорока его товарищей пробрались через потайной вход в пещеру, где на третий день их обнаружили римляне. Они предложили Иосифу сдаться, и он уже готов был согласиться, когда друзья набросились на него. «Ты желаешь жить, Иосиф, — кричали они ему, — и решаешься смотреть на свет Божий, сделавшись рабом? Как скоро забыл ты самого себя?» Они напоминали Иосифу о тысячах людей, поднявшихся по его призыву ради свободы и умерших в бою, они грозили заколоть его, если он сдастся римлянам.
Но Иосиф хотел жить, жить во что бы то ни стало, хотя бы римским рабом, хотя бы в оковах! Он убеждал, уговаривал, молил своих товарищей, но они предпочитали умереть, нежели попасть в плен.
И тогда перед лицом неминуемой смерти, среди измученных и обессилевших бойцов, вблизи от дымившейся, залитой кровью Иотапаты, которую он не сумел защитить, Иосиф все-таки нашел путь к жизни: он предложил кинуть жребий, чтобы определить, кто из них должен быть убит первым, кто вторым, кто последним. Каждый добровольно давал себя зарезать: первый второму, второй третьему… Иосиф, который руководил жеребьевкой, остался последним — через окровавленные трупы он побрел из пещеры на свет, туда, где его ждали враги и жизнь.
С этого момента он стал служить римлянам. Он подавал им советы. Во время осады Иерусалима он не раз обращался с речами к защитникам города, призывал сложить оружие, он говорил, что сопротивление бесполезно, что римская империя несокрушима, что Бог стоит за легионами. О, как его ненавидели борцы за свободу! Они стреляли в него из луков, метали камни, пытались похитить из римского лагеря. Но они проиграли битву и были мертвы, Иерусалим разрушен, а по улицам, залитым кровью, бродил вместе с полководцем Титом живой Иосиф Флавий.
В великолепной одежде и дорогих украшениях. Император пожаловал ему права римского гражданина, поместья в усмиренной Иудее. Иосиф Флавий мог безбедно жить в Риме, в отведенном ему помещении бывшего императорского дома. Здесь он написал на греческом языке книгу о восстании — «Иудейская война». Он написал ее, чтобы оправдать себя и римлян, чтобы представить разбойниками тех, кто отстаивал свободу…
Но странное дело. Иосиф Бен-Маттафий, отрекшийся от своего имени, от своего языка, от своей страны, не смог забыть о прошлом своего народа… Он написал большую книгу «Иудейские древности» — Историю еврейского народа до начала Иудейской войны.
Тринадцать лет писал Иосиф Флавий «Иудейские древности», тщательно изучив для этого многочисленные произведения, ныне уже потерянные. Его рассказ подробен, хотя и суховат, лишен того пафоса, которым пронизана «Иудейская война». На страницах «Иудейских древностей» оживают многие из тех лиц, которые уже знакомы нам по Евангельскому рассказу: Император Тиберий, правитель Иудеи Ирод-Антипа, первосвященник Иерусалимского храма Каиафа, римский прокуратор Понтий Пилат. Иосиф рассказывает о пренебрежении Пилата к еврейским обычаям, о возмущениях местного населения в Иерусалиме и других местах, о суровых расправах с восставшими.
На страницах 19-й книги «Иудейских древностей» мы встречаем Иисуса Христа: «Около этого времени, — читаем мы вслед за повествованием Иосифа об избиении Пилатом безоружной толпы в Иерусалиме, — жил Иисус, Человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину. Он привлек к Себе многих иудеев и эллинов. Он был Христос. По настоянию наших влиятельных лиц Пилат приговорил Его к кресту. Но те, кто раньше любил Его, не прекращали этого и теперь. На третий день Он вновь явился им живой, как возвестили о Нем и о многих других Его чудесах Богодухновенные пророки. Поныне еще существуют так называемые христиане, именующие себя, таким образом, по Его имени».
Долгое время термин христианин не служил самоназванием последователей Христа — так называли их противники, сами же они именовали себя учениками или братьями. Во всем Новом Завете слово христиане употреблено только три раза: дважды в Деяниях апостолов — одном из самых поздних памятников новозаветного канона — и один раз в Первом послании Петра. «Только бы не пострадал кто из вас, — заявляет автор этого послания, — как убийца или вор, или злодей, или как посягающий на чужое: а если как христианин, то не стыдись, но прославляй Бога, за такую участь». Даже здесь христианин — скорее еще не самоназвание, а кличка…
В Деян. 11,26, читаем: «Целый год собирались они в церкви и учили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться христианами». Это произошло примерно в 50-60 г. по Р. Хр. Притом, «это название приводится, как название вне церкви употреблявшееся».
Слова Иосифа с давнего времени привлекают внимание церковных историков — уже Евсевий цитировал их. Да и не удивительно: ведь Иосиф, верующий еврей, греческий писатель, придворный римских императоров, свидетельствует о жизни Иисуса, называет Его Христом и передает о Нем рассказ, как две капли воды сходный с Евангельской повестью. Иосиф жил в Палестине, и лишь одно поколение отделяет его от времени Тиберия, когда, согласно Евангелий, был казнен Иисус Христос».
Существует мнения что упоминание Христа в "Иудейских древностях" Флавия - позднейшие христианские вставки. Однако это место (§ 3, гл. 3, кн. 19, «Иудейские древности»), имеет логическую и литературную связь с §§ 2 и 4. Если § 3 выбросить, как «вставку», то эта связь нарушается. В § 2 Флавий рассказывает о жестоком избиении Пилатом иудеев, возмутившихся против него за то, что он взял деньги из святилища на устройство водопровода в Иерусалиме. Затем § 3 свидетельствует о Христе и, как мы видели, начинается словами: «Около этого времени…», т. е. около времени избиения иудеев Пилатом «жил Иисус» и т. д. Из слов «около этого времени» видно, что грамматическая связь между §§ 2 и 3 есть, и следовательно, § 3, говорящий о Христе по отношению к § 2, ему предшествующему, занимает литературно-законченное место.
Четвертый же параграф начинается словами: «Около этого же самого времени…» и т. д. Если бы этот § 4 исключал § 3, впереди его стоящий, то вместе с ним была бы исключена и его начальная фраза «около этого времени», и стояла бы она в § 4. Но Флавий начальной фразой § 4 «Около этого же самого времени» показывает, что фразу проще этой он уже употребил раньше, т. е. в § 3, и далее, упоминая о другом событии, помимо распятия Христа, происшедшем в «это же самое время», он дополняет фразу (определяющую два события, совершавшиеся одновременно) частицей «же» и словом «самого», совершая этим дополнение и устанавливая как грамматическую, так и логическую связь между всеми тремя параграфами». Впрочем всё это лишь литературные изыски
Советский академик В.М. Истрин «считает возможным приписывать авторство «добавлений» самому Иосифу: «Я признаю, что нет неопровержимых доказательств для безусловного отрицания авторства Иосифа…» Дальше он говорит: «Ни один византиец не стал бы ломать и переделывать старый текст памятника так радикально, как было в данном случае».
И второе место:
«Он (Анна) собрал синедрион и представил ему Иакова, брата Иисуса, именуемого Христом, равно, как и нескольких других лиц, обвинил их в нарушении закона и приговорил побить камнями».
В
«Талмуде» содержится еще более важное свидетельство, и притом не анонимное,
относящееся к I-му веку. Мы читаем, что Элиезер Бен Гирканос, известный равви,
деятельность которого протекала в период с 90 по 130 г. рассказал своему
современнику, знаменитому равви Акибе, следующее: «Однажды я гулял по верхней
улице Сепории и встретил одного из учеников Иисуса Назарянина, которого звали
Яков из Кефар-Сехании. Он сказал мне: …Вот чему учил меня Иисус Назарянин…» и
т. д.
Юстин — первый из христианских писателей, о котором имеются достоверные данные. Он был родом из Палестинской Сирии… (и) происходил из иудейской семьи… В «Разговоре с Трифоном иудеем» (написанном в середине 2-го века нашей эры) Юстин обстоятельно рассказывает о своем желании заниматься философией и о том, как он учился у представителей различных философских течений. Ни одно из этих учений его не удовлетворило, так как его наставники были преданы «мирской суете». Случайная встреча со стариком-христианином склонила Юстина к вере в Иисуса… Юстин ссылается на множество подробностей… об Иисусе. Он говорит о «бегстве в Египет», об «избиении младенцев», «о волхвах», (Разговор — гл. 78, § 77), «о Понтии Пилате» (Апология гл. 1, § 13).
Другой христианский писатель Ириней, писавший в конце 2-го века, упоминает не только о Христе, но уже и о каноне Евангелий.
В сочинении «Против ересей» (гл. 3, § 11) он писал: «Четыре есть Евангелия, не более и не менее, и только пустые и не ученые, и наглые люди, изолгав форму Евангелий, вводят их больше или меньше».
Тацит, высоко стоявший при дворе сановник и писатель, написал книгу «Анналы» (Летописи) в 114 г. н. э. В ней, в 15 гл, § 44 написано следующее о Христе и христианах: «Цезарь Нерон, дабы отвратить от себя подозрение в поджоге Рима, свалил вину на христиан и их, ненавидимых народом за позорные деяния, предал изысканным наказаниям. Виновник этого имени — христиан — Христос был в правление Тиверия казнен прокуратором Понтием Пилатом, и, подавленное на время, пагубное суеверие вырвалось снова наружу и распространилось не только по Иудее, где это зло получило начало, но и по Риму, куда стекаются со всех сторон и где широко прилагаются к делу все гнусности и бесстыдства. Таким образом сначала были схвачены те, которые себя признавали, затем по их указаниям, огромное множество других. И они были уличены не столько в преступлении касающемся поджога, сколько в ненависти к человеческому роду. К казни их были присоединены издевательства. Поэтому, хотя христиане и были люди виновные и заслужившие крайнего наказания, к ним рождалось сожаление, так как они истреблялись не для общественной пользы, а ради жестокости одного человека».
Из письма Плиния к Траяну: «Всяких тебе благ! У меня уже вошло в привычку приносить для твоего рассмотрения всякое дело, в котором я не уверен или сомневаюсь. Потому что кто может лучше тебя управлять моими нерешительными суждениями или же пополнить мою некомпетентность в познаниях? До моего вступления в управление этой провинцией я никогда не вел допроса христиан. Я в этом некомпетентен и не могу решить, какова цель судебного расследования и наказания в этом деле… Между тем, я поступал с такими, которых приводили ко мне, как христиан, так: я спрашивал, действительно ли они христиане. Если они упрямо настаивали на своем, то я приказывал их уничтожить… Другие же сначала объявляли, что они христиане, а затем отрекались от Него… О их прежней религии они говорили… и сообщали следующее: они имели в определенный день перед восходом солнца собираться вместе и совместно воспевать гимны Христу, как Богу, давать перед Ним обеты никогда не делать нечестия, не заниматься кражей, воровством или блудом, не нарушать данного слова, не удерживать данного им в залог. После же этого их обыкновением было принимать участие в безобидной трапезе, на которой все они поступали без какого-либо нарушения порядка. И этот последний обычай они исполняют, несмотря на то, что по твоему повелению обнародован мною указ, запрещающий всем общинам поступать так… Число обвиняемых так велико, что дело заслуживает серьезного разбирательства… Не только города, но и малые деревни, и полупустынные места переполнены этими иноверцами…».
Из письма императора Траяна к Плинию: «Ты совершенно верно вел дела свои относительно христиан, мой милый Плиний. На самом деле нет же всеобъемлющего правила, которое подходило бы во всех случаях без исключения. Этих людей не надо разыскивать. Но если они приведены к тебе, то предавай их смерти, однако с той оговоркой, чтобы всякий, кто отречется от Христа, и в доказательство этого призовет наших богов, каково бы ни было его прошлое, ради его раскаяния должен быть прощен».
Грек Гармизий, занимавший специальную должность биографа Иудеи, в том числе и Понтия Пилата. Его сообщения заслуживают особого внимания…
Показания Гармизия ценны тем, что он также в момент воскресения Христа находился вблизи от этого места, сопровождая одного из помощников Пилата. Кроме того, важно добавить еще одно обстоятельство: Гармизий вначале был сильно настроен против Христа и, как он сам говорит, уговаривал жену Пилата не удерживать мужа от смертного приговора Христу. До самого распятия он считал Христа обманщиком. Поэтому он, по собственной инициативе, отправился ко гробу, надеясь убедиться в том, что Христос не воскреснет и тело Его останется навсегда во гробе.
Но вышло иначе: «Приблизившись ко гробу, находясь в полуторастах шагах от него, — пишет Гармизий, — мы видели в слабом свете ранней зари стражу у гроба: два человека сидели, остальные лежали на земле. Было очень тихо. Мы шли медленно и нас обгоняла стража, шедшая ко гробу сменить ту, которая находилась там с вечера. Потом вдруг стало очень светло. Мы не могли понять, откуда этот свет, но вскоре увидели, что он исходит от движущегося сверху облака. Оно опускалось ко гробу, и над землей нам показался человек, как бы весь состоящий из света. Затем раздался как бы удар грома, но не на небе, а на земле.
От этого стража, находящаяся у гроба, вскочила и потом упала в ужасе. В это время ко гробу по тропинке, справа от нас, спускалась женщина, она, вдруг, закричала: «Открылось, открылось!» — и в этот миг нам стало видно, что, действительно, очень большой камень лежавший на гробе, как бы сам собой поднялся и открыл гроб.
Мы очень испугались. Потом через некоторое время свет над гробом исчез и все стало таким, как обыкновенно. Когда мы после всего этого приблизились ко гробу, оказалось, что там уже нет тела погребенного в нем человека».
Показания Гармизия интересны еще с одной стороны. Он пишет, что незадолго до казни Христа в Иудее должны были чеканить монету с большим изображением кесаря с одной стороны, и маленьким — Пилата на другой стороне.
В день суда над Христом, когда жена Пилата послала ему, — как это в Евангелии сказано, людей, через которых она убеждала в невынесении смертного приговора Христу, она в последнем письме мужу просила его: «Чем ты искупишь вину свою на земле, если окажется, что осужденный тобою, действительно Сын Божий, а не человек-преступник?» Пилат ответил ей: «Если се Сын Божий и Он воскреснет, то тогда первое, что я сделаю, — запрещу чеканить мое изображение на монетах, пока я жив» (нужно объяснить, что быть изображенным на монете в Риме считалось высокой честью).
Свое обещание Пилат выполнил, когда было установлено, что Христос воскрес. Пилат действительно запретил изображать себя на монетах. Это сообщение Гармизия подтвердилось неоспоримым доказательством. Из Римской нумизматики известно, что в Иерусалиме в это время были изготовлены монеты с изображением кесаря с одной стороны, но без изображения Пилата с другой стороны.
Свидетельство Еишу также представляет громадный интерес. Прежде всего Еишу относился к числу наиболее выдающихся людей своего времени. Сириец Еишу, известный врач, близкий к Пилату и лечивший его.
Виднейший медик и натуралист, пользовавшийся величайшей популярностью на Востоке, а потом в Риме, он оставил произведения, составляющие целую эпоху в науке. Недаром историки науки, в том числе известный американский прогрессивный ученый Кирегюсит, считают, что Еишу как врач, по неоспоримому праву занимает место рядом с Гиппократом, Цельсом Галеном,… Леонардо да Винчи и Базелием. Только малоизвестный язык, на котором он писал, уменьшал его значение…
По поручению Пилата, он с вечера, накануне воскресения, находился вблизи гроба вместе с пятью своими помощниками.
В субботу он дважды осматривал гроб, а вечером, по приказанию Пилата, отправился с помощниками и должен был провести здесь ночь.
Зная о пророчествах относительно Христа и Его воскресения, Еишу и его помощники-медики интересовались этим с точки зрения естествоиспытателей, поэтому и все, связанное со Христом и Его смертью, тщательно исследовали. В ночь под воскресение они бодрствовали по очереди… с вечера его помощники легли спать, но незадолго до воскресения Христа уже проснулись и возобновили наблюдения за происходящим в природе.
«Мы все: врачи, стража и остальные, — пишет Еишу, — были здоровы, бодры и чувствовали себя так же, как и всегда, у нас не было никаких предчувствий. Мы совершенно не верили, что умерший может воскреснуть. Но Он действительно воскрес и все мы видели собственными глазами». Далее следует описание воскресения.
Маферкант был одним из членов Синедриона, участвовавшим в казни Христа. В Синедрионе он был казначеем и именно из его рук Иуда получил деньги за предательство. Но после воскресения Христа… Маферкант был первым из членов Синедриона на месте воскресения для расследования. Он убедился, что воскресение действительно совершилось. В этом он мог убедиться более, чем кто-либо другой еще и потому, что ему довелось быть до этого у гроба почти перед самым моментом воскресения: он прибыл сюда для оплаты стражи, стоящей у гроба (наемная стража получала плату, так сказать, сдельно, после каждого караула). Выплатив деньги, он ушел (стража оставалась до прихода смены, которая должна была вскоре прибыть). Маферкант, будучи у гроба, видел, что могила Христа надежно охраняется, и тело Его покоится под тяжелым камнем. Не успел Маферкант далеко отойти, как огромный камень был неведомой силой отброшен. Возвращаясь после этого ко гробу Маферкант еще успел увидеть уже исчезавшее сияние над гробом. Все это описано им в сочинении «О правителях Палестины», которое принадлежит к числу наиболее ценных и правдивых источников по истории Палестины.
Итак, на сегодняшний день помимо Евангелий о Пилате весьма подробно
рассказывают Иосиф Флавий, Филон Александрийский, Евсевий, а также данные
археологических раскопок.
То, что Понтий Пилат в действительности существовал и был прокуратором Иудеи во времена римского императора Тиберия, подтверждает латинская надпись, автором которой является сам Понтий Пилат, найденная при раскопках Кесарии в Палестине (современная Эль-Кайсарие). Из этой надписи следует, что римский правитель Пилат соорудил и посвятил императору Тиберию мемориальное сооружение (Тибериум). Эта надпись точно подтверждает пребывание Понтия Пилата в Палестине около 30 года по Р. Хр. .
О деятельности Понтия Пилата свидетельствуют и медные монеты, отчеканенные в Иудее в годы его правления (26-36 гг. по Р. Хр.). Изучавший их Э. Штауффер отмечает большую разницу в характере символов, изображенных на монетах Пилата и других римских правителей Иудеи. В то время, как те пользовались нейтральными символами (деревьев, пальмовой ветви и пр.), на монетах Пилата представлены римские культовые предметы — жреческий жезл (lituns), черпак для жертвенных возлияний (simpulum). О том, что монеты с подобными римскими религиозными символами встретили враждебное отношение со стороны иудейского населения Палестины, свидетельствует перечеканка их при одном из последующих преемников Понтия Пилата Феликсе. Неприемлемые для иудеев языческие знаки на монетах были заменены другими, нейтральными в религиозном отношении.
«Имя «Понтий» на самом деле было фамилией — он родился в римской семье. Имя «Пилат» от латинского «пилатус» означает «человек с копьем». Существует несколько легенд о его происхождении, и одна из них гласит, что он был внебрачным ребенком Тира, царя Майнца, и был послан в Рим. Там, как гласит легенда, он совершил убийство и был сослан в Понт в Малой Асии, где он сделал много хорошего и в награду был назначен правителем Иудеи. Однако более вероятно, что будучи сыном известной римской семьи, он прошел обычное дипломатическое обучение и, постепенно продвигаясь по служебной лестнице, дослужился до поста прокуратора Иудеи» .
Четко исторический путь Пилата и начинается с его нового назначения в 26 году по Р. Хр., когда «в Иудею Тиберий послал в качестве прокуратора Пилата». Вместе с Пилатом в Иудею приехала и его жена Клавдия Прокула, бывшая внучкой императора Августа и незаконной дочерью Клавдии, третьей жены императора Тиберия . Жены прокураторов не должны были отправляться вместе с мужьями в данные для управления им провинции. Однако, она пошла в обход этому положению, решив разделить вместе со своим мужем тяготы жизни в весьма ненадежной провинции империи.
С первых своих шагов в новом назначении Пилат решает сломить строптивых иудеев, «когда претор Иудеи Пилат повел свое войско в Иерусалим на Зимнюю стоянку, он решил для надругания над иудейскими обычаями внести в город изображение императора на древках знамен. Между тем закон наш возбраняет нам всякие изображения. Поэтому прежние преторы вступали в город без таких украшений на знаменах (в свое время император Август пообещал оградить Иерусалим от подобного римского обычая — прим. А. О.) …Пилат был первым, который внес эти изображения в Иерусалим и сделал это без ведома населения, вступив в город ночью. Когда узнали об этом, население толпами отправилось в Кесарию и в течении нескольких дней умоляло претора убрать изображения. Пилат не соглашался, говоря, что это будет оскорблением императора… Но так как иудеи опять возобновили свои просьбы, то он дал знак и солдаты окружили их. Тут он грозил немедленно перерубить всех, кто не перестанет шуметь и не удалится восвояси. Иудеи, однако, бросились на землю, обнажили свои шеи и сказали, что они предпочитают умереть, чем допускать такое наглое нарушение мудрого закона. Пилат изумился их стойкости в соблюдении законов, приказал немедленно убрать из Иерусалима императорские изображения и доставить их в Кесарию»
Пилат был воин, верный своей империи. Но он умел уважать и стойкость своих врагов, не мирясь с ними, а отдавая им должное. Как истый римлянин, прокуратор любил строить, и поэтому он решает соорудить в Иерусалиме водопровод, но «возбудил новые волнения тем, что употребил священный клад, называющийся корбаном, на устройство водопровода, по которому вода доставлялась из отдаления четырехсот стадий. Народ был сильно возмущен, и, когда Пилат прибыл в Иерусалим, он с воплями окружил его судейское кресло. Но Пилат, уведомленный заранее о готовящемся народном стечении, вооружил своих солдат, переодел их в штатское платье и приказал им, смешавшись в толпе, бить крикунов кнутами, не пуская, впрочем, в ход оружия. По сигналу, данному им с трибуны, они приступили к экзекуции. Много иудеев пало мертвыми под их ударами, а многие были растоптаны в смятении своими же соотечественниками» .
Чем дальше правил Пилат, тем чаще становились его конфликты с населением. Римлянин не хотел отступить от своих намерений сломить непокорный народ, а иудеи не могли изменить своему Богу. «Однажды иудеи стали увещевать его добрыми словами, но свирепый и упрямый Пилат не обратил на это никакого внимания; тогда те воскликнули: «Перестань дразнить народ, не возбуждай его к восстанию!»… Эти слова только больше раздразнили его.
В ходе одного из таких столкновений по его приказу были убиты галилеяне, приносившие жертвы в своем храме. Причем их кровь была смешана с кровью их жертвенных животных. Об этой истории рассказано и в Евангелии от Луки 13:1. Поэтому стоит только удивляться той ненависти, которую питали иудейские священники ко Христу, если они обратились за помощью к своему врагу Пилату. Последний, как то показано в Евангелиях, а также в Истории Евсевия, разобрался в невинности Иисуса, пытаясь сделать все для Его освобождения. «Ибо знал, что первосвященники предали Его из зависти» (Мк. 15:10). «Иисус отвечал: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе. С этого времени Пилат искал отпустить Его. Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю. Пилат, услышав это слово, вывел вон Иисуса и сел на судилище, на месте, называемом Лифостротон, а по-еврейски Гаввафа» (Ин. 19:11-13). Как видим, прокуратор испугался нового доноса на него императору, в котором иудеи не преминули бы указать, что Человек, которого он пощадил, претендовал на титул царя.
«Пилат… взял воды и умыл руки пред народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы» (Мф. 27:24)
После Голгофской казни он еще три года продолжал управлять Иудеей, вызывая все новые и новые возмущения в народе своей необузданной жестокостью, пока, наконец, чаша не была переполнена его новым кровавым приказом: плохо разобравшись в одном деле, Пилат приказал перебить много самарян, умертвив потом и взятых в плен, в числе которых были и весьма уважаемые в народе люди.
После этого происшествия представители верховного совета самарян явились к бывшему консулу Вителлию, обвиняя Пилата в казни их сограждан. Тогда Вителлий послал в Иудею одного из своих приближенных, по имени Марцелл, чтобы принять власть над Иудеей у Пилата. Прокуратору же велел отправиться в Рим для ответа перед императором . По преданию, Пилат был из Рима отправлен в ссылку в Вену, где и закончил жизнь самоубийством.
Источники : Д. О. Юнак. Миф или Действительность
Опарин А.А.
Судьи, приговорившие себя